Собственно, я не собиралась писать этот роман. XIX век, Британия. Обычная история любви, где "сильная и независимая" девушка, проживая в мире, который создан мужчинами для мужчин и живёт по мужским законам, мечется между холодным рассудком и горячей любовью, может заинтересовать, наверное, только психологов. Да и мужская точка зрения на подобные метания весьма примитивно изложена Лопе де Вега в его пьесе "Собака на сене". И хотя там главную роль играли сословные предрассудки, но спор между гордостью и любовью вовсе не нов.

Цитата:
"Однако миссис Баттон мнила себя ещё молодой женщиной, что при её постепенно оплывавшей фигуре и всё более проявлявшихся морщинах выглядело нелепо. Она весело проводила время в обществе своей младшей дочери, разъезжая по соседям, собирая молодёжь на чай у себя, а также устраивая пикники летом и просмотр театральных новинок с покупкой недешёвых лож в городе зимой. Подобное поведение вызывало двусмысленные улыбки окружающих и как следствие множество сплетней за спиной молодящейся дамы. Соседей такое поведение давно перестало шокировать и теперь только забавляло. Более пожилые соседки и старые девы от нечего делать и развлечения ради даже заключали пари на то, как скоро миссис Баттон осознает, что ей не 16 лет."

Цитата:
"Видя свою полную неспособность справиться с легкомысленным отпрыском, баронет стал во всеуслышание заявлять, что он лишит сына наследства, если тот не изменит своих привычек. В ответ на это молодой мистер Ричард пропал из поля зрения света на несколько месяцев. Первые недели строптивый лорд не прилагал никаких усилий, чтобы узнать, куда подевался его непутёвый сын. Но когда обычное время загулов прошло, а наследник не объявился, баронет слегка обеспокоился. Когда же прошёл месяц, а сын не подал вестей, сэр Сворд начал наводить справки, потихоньку впадая в панику. Однако сообщить ему никто ничего не мог. Свет бурлил сплетнями и предположениями. Молодёжь жалела мистера Сворда, считая, что он от отчаяния наложил на себя руки в нищете в каком-нибудь притоне. Старшее поколение поддерживало отца, сэра Сворда, досадуя на распущенную молодёжь, которая не уважает старших, их мнения и опыта. Сам же сэр Сворд по истечении полугода был готов расцеловать своего единственного сына с ног до головы, буде он появится. Поскольку близких родственников у баронета не было, а с дальними он раззнакомился по разным причинам в разное время, он очень не хотел, чтобы труп его сына нашли в какой-нибудь канаве, хотя частенько в сердцах желал ему там очутиться. От треволнений он слёг, проклиная то сына, то своё жестокосердие, то порочный свет, то неизвестно почему мисс Баттон с её неотёсанным и вульгарным семейством."

Цитата:
"А миссис Баттон, почувствовав вдруг настоятельную потребность в проповедовании, оставалось только страдать в одиночестве. Она сменила цветные легкомысленные платья на чёрный вдовий наряд и не расставалась с чётками. Когда она не молилась или не читала требник, она вышивала бесконечные покрывала для алтаря церкви, устраивала благотворительные ярмарки и докучала соседям и окружающим своими поучениями и наставлениями, которые вызывали лишь недоверие и ироничные улыбки, благо память о похождениях новоявленной святой ещё была жива. Расточительная в былое время, она стала до крайности скупой. Из лучшей подруги своей младшей дочери она стала её дуэньей. По неосмотрительности Артур проговорился о своём воспитательном действе по отношению к младшей сестре, пояснив, чем оно было вызвано. Миссис Баттон, немедля, направилась к Милисент и влепила ей затрещину, которая по силе могла бы поспорить с оплеухой Артура, сопровождая это высокомерными попрёками, поучениями, нудным морализаторством. Не ожидавшая подобного Милисент даже не стала устраивать привычных сцен со слезами – настолько она была изумлена. А миссис Баттон, прочитав проповедь о нравственной чистоте, дочернем послушании и девичьей целомудренности, лично спорола с платьев дочери кружева и безделушки, банты и ленты. Остолбеневшая Милисент даже не шевельнулась спасать своё добро, поскольку просто не могла поверить увиденному. На сестру она давно махнула рукой, брат удивил её резким изменением поведения в связи со своей безумной любовью и дикими взглядами, подхваченными, видимо, у итальянских карбонариев, а теперь и матушка… Если уж матушка, которая в иные времена даже собственную дочь приводила в шок своими похождениями, экстравагантными нарядами и расточительными покупками всякой ерунды, впала в благочестие, для себя Милисент не видела места на земле, с тоской ожидая, что ей скоро объявят удалиться в монастырь."

Цитата:
"В свёртках с книгами ему попались помятые рисунки мисс Баттон. В каком помрачении ума он прихватил их с собой и по какой причине прислуга уложила их в его багаж, он не знал. Даже было удивительно, что в той спешке, что он устроил, прислуга сумела собрать всё, что требовалось ему в поездке. А рисунки? Они были с ним в кармане сюртука. Как они попали в багаж? Но он был рад тому, что они с ним. Разглядывая их, он вспоминал свою последнюю встречу с Джулией, когда её нежный голос коснулся каких-то струн его души, а тонкие пальчики, перебиравшие струны гитары, вызвали желание бесконечно их целовать и не отпускать от себя никогда их обладательницу. В ней было как бы два человека: для окружающих это холодная и расчётливая деловая женщина, которая не даст спуску никому, будь то досужий волокита или вороватый делец. А для близких – это чуткая и ранимая душа, которая боится предательства и непонимания, которая жаждет любви и душевного тепла, которая умеет ценить красоту природы и деликатна к чувствам других. Женщина, созданная для него. Единственная в своём роде и неповторимая в своей непонятости. Он разглядывал каждый рисунок, вспоминал лицо и голос Джулии и не заметил, как заснул."

Цитата:
"Мистер Фолс, казавшийся ей по делам весьма скользким типом, оказался довольно привлекательным человеком лет тридцати пяти. Высокого роста, с чёрными волосами, чуть длиннее, чем было принято носить мужчинам, с чёрными горящими глазами, бледным лицом, высоким лбом и прямым носом он произвёл на неё странное впечатление. Находясь рядом с ним, её пробирала дрожь непонятного свойства. Но в то же время ей хотелось постоянно ему что-то доказывать и спорить с ним. В компании дам довольно неюного возраста он восхищался суфражистками, громогласно вещал о независимости женщин, поощряя их к самостоятельным путешествиям и мышлению, что вызывало неудовольствие на лицах мужчин. А Джулия хотела ему ответить, что в мире жестокости женщина не может противостоять мужчине хотя бы в силу своей физической слабости. Когда он столь же громогласно сожалел, что женщины в силу своего несовершенства не могут себя проявить ни в науках, ни в искусствах, ей хотелось спросить, а кто обеспечивает мужскому гению уют и комфорт, чтобы он изобретал и творил? Кто избавляет его от мелких хлопот, связанных с кредиторами, слугами и повседневными заботами? Кто следит за тем, чтобы он не умер с голоду и писал чернилами на бумаге или красками на холсте, а не пальцем на песке? Но худшее ждало её после. Когда их представили, мистер Фолс принялся расточать цветистые похвалы «мистеру Баттону», который вёл дела столь хорошо, что нередко перебегал дорогу ему, мистеру Фолсу. Когда же Джулия скромно ответила, что её отец не так давно умер, брат в дела не вникает, а всем занимается она сама, мистер Фолс посмотрел на неё, как на сумасшедшую.
Дорогая моя, если бы я знал, что веду дела с женщиной, я бы порвал с вами и вашими партнёрами все дела, - сказал он, вызывающе глядя на неё. – Где это видано, чтобы женщина совала нос в дела мужчин! Эдак дойдёт до того, что женщины полезут на кафедру за учёной степенью или того доброго будут набирать кабинет министров и командовать армией!

Цитата:
"На одном из перекрёстков шальная пуля убила под ними лошадь, и дальнейший путь пришлось продолжать пешком. Что порадовало Джулию, поскольку позволило двигаться быстрее. Она хотела добраться до Биржи, несмотря на то, что женщинам туда был строжайше запрещён вход. Но она думала, что при сложившихся условиях могла бы там появиться. Чтобы забрать свои документы и узнать о судьбе тех своих людей, которых она планировала отправить в Лондон еще неделю назад. Однако её каждый раз останавливали и заставляли сворачивать баррикады и вооружённые люди в окровавленных, рваных и обгорелых мундирах, которые под гарью и копотью невозможно было различить. Версальцы то были или федералисты, Джулии и Ричарду в их ситуации не было никакой разницы: обезумевшие люди, опьянённые кровью и запахом пороха, убивали любого, кто попадался им под руку.
Среди всего этого безумия Джулия, махнув рукой на бумаги и оставив в стороне Биржу, стала рваться к дому, в котором расположились люди, которых она обязалась вывезти из Парижа ещё до начала подобных беспорядков. Не ожидая подобного, она случайно оказала им плохую услугу, поместив их в одном месте, где их было так удобно перебить всех одного за другим. Испуганные люди не ожидали подобного развития событий и не были подготовлены к войне в самой столице. Джулия рассчитывала вывезти всех раньше. Как уже начинала это постепенно делать, не ожидая столь стремительного развития событий. Однако обстоятельства опередили её, и билеты на пароход, который должен был увезти людей, были подготовлены только недавно. А уж о возможности доехать до порта не было и речи: Джулия просто не успела всё довести до конца. И поэтому она как одержимая пыталась прорваться к этому несчастливому дому, чтобы хотя бы своим присутствием успокоить людей. Чтобы показать им, что о них не забыли и не бросили на произвол судьбы и несчастливой звезды французов."

Цитата:
"Неделю! Ричард вздрогнул. Но на берег Англии Джулия сошла за две недели до него. А сам он в Лондоне уже давно. Где же она пропадала? Не пешком же шла?
Вспомнив скудость наряда и отсутствие финансов, Ричард вздрогнул вторично – с этой женщиной всего можно ожидать. Она не попросит помощи, если только справится сама. Ричард стукнул по подлокотнику кресла, в котором сидел: чёрт бы побрал эту своевольную упрямицу!
Однако чёрт или не чёрт, но с ней надо встретиться, вернуть ей очки и выяснить, что значило её таинственное поведение в Париже.
Успокоенный такими соображениями, Ричард ушёл спать, выкинув из головы французских графов, дуэли, контрабандистов, тайные беременности и трюмы с двойным дном."

Цитата:
"Наконец они вышли к стене, из которой фонтаном хлестала вода. Напротив неё, на возвышении стояла Джулия и руководила рабочими, которые заваливали стену камнями и мешками с песком. В неверном свете мерцающих ламп и игры теней он видел серьёзное и сосредоточенное лицо Джулии и её маленькую собранную фигурку. Она давала чёткие указания, в результате никто никому не мешал: одни мужчины заделывали промоину, другие подтаскивали мешки или камни, третьи уносили раненых. Один из мужчин метался рядом с насосом, что-то нервно выкрикивая. Когда последний раненый был уведён, работа пошла быстрее. Джулия слезла с возвышения и ушла в темноту с шахтёрской лампой в руке исследовать стену дальше. Из промоины, из которой, казалось, вытекла вся река, теперь редкие ручейки пробивали себе дорогу. Ричард недоумевал – зачем это было нужно делать, если через несколько часов вода смоет эту шаткую преграду. Мужчины остановились передохнуть. Самые энергичные отправились за Джулией, преодолевая прибывающую воду.
Вдруг впереди послышался грохот, и шум воды резко усилился. Мужчины закричали и бросились вперёд. Это было весьма затруднительно сделать, поскольку вода стояла уже по пояс."